ЧАЙКА

А. П. ЧЕХОВ

ЧАЙКА

Комедия в четырех действиях

Действие происходит в усадьбе Сорина. Между третьим и четвертым действиями проходит два года.

Действие первое

Часть парка. Широкая аллея ведет к озеру, где сколочена деревянная эстрада для домашнего спектакля. Озера зрителям не видно. Перед эстрадой – несколько стульев, столик. Здесь намечается поставить пьесу Константина Гавриловича Треплева, сына актрисы Ирины Николаевны Аркадиной. Они гостят у брата Аркадиной – Петра Николаевича Сорина.

Играть в дачном спектакле должна Нина Заречная, молодая девушка. Треплев влюблен в нее. Она тоже питает к нему нежные чувства. Во всяком случае так думает дочь управляющего Маша: “Они влюблены друг в друга, и сегодня их души сольются в стремлении дать один и тот же художественный образ”. За Машей безуспешно ухаживает учитель Медведенко. У него большое семейство (мать, две сестры, братишка) и маленькое жалованье. Не удивительно, что говорить он может только о деньгах – вернее, о том, что их нет.

Заречная запаздывает. Отец и мачеха стерегут ее, не дают свободы в общении с соседями (“богемой”): боятся, как бы она не пошла в актрисы.

Треплев раздражен, волнуется, высказывает дяде претензии к матери, которая приехала со своим любовником – успешным беллетристом Борисом Алексеевичем Тригориным.

Треплев (об Аркадиной): Она уже и против меня, и против спектакля, и против моей пьесы, потому что не она играет, а Заречная. Она не знает моей пьесы, но уже ненавидит ее.

Ей уже досадно, что вот на этой маленькой сцене будет иметь успех Заречная, а не она. Психологический курьез – моя мать. Бесспорно талантлива, умна, способна рыдать над книжкой… За больными ухаживает, как ангел. Но… Нужно хвалить только ее одну, нужно писать о ней, кричать, восторгаться ее необыкновенной игрой…

…Видишь, моя мать меня не любит. Еще бы! Ей хочется жить, любить, носить светлые кофточки, а мне уже двадцать пять лет, и я постоянно напоминаю ей, что она уже не молода.

У нее в Одессе в банке семьдесят тысяч – это я знаю наверное. А попроси у нее взаймы, она станет плакать.

Кроме того, Аркадина считает, что “она служит человечеству, святому искусству”, а по мнению ее сына, “современный театр – это рутина, предрассудки”. Он считает, что “нужны новые формы” – или не нужно вообще ничего.

Известность матери, ее слава, круг ее прославленных и уважаемых знакомых – все это уязвляет Треплева, заставляет остро ощущать его собственное ничтожество.

О Тригорине Константин отзывается снисходительно: “умный, простой… Очень порядочный. Что же касается его писаний… Мило, талантливо… но после Толстого или Золя не захочешь читать Тригорина”.

Появляется Нина. Константин бросается к ней: “Волшебница, мечта моя!”

Нина расспрашивает Костю о Тригорине: “Он молод?” И восхищается: “Какие у него чудесные рассказы!”

Треплев отвечает холодно: “Не знаю. Не читал”.

Заречная замечает, что в пьесе Треплева трудно играть – нет действия, одна читка. И любви нет – а в пьесе обязательно должна быть любовь, живые лица.

Треплев исполнен презрения к театру прошлого: “Живые лица! Надо изображать жизнь не такою, как она есть, и не такою, как она должна быть, а такой, как она представляется в мечтах”.

Треплев (начиная пьесу):

– О вы, почтенные, старые тени, которые носитесь в ночную пору над этим озером, усыпите нас, и пусть нам приснится то, что будет через двести тысяч лет!..

Декорация продумана так, что, когда раздвигается занавес, открывается вид на озеро, луна над горизонтом и отражение ее в воде. На большом камне сидит Нина Заречная, одетая во все белое.

Нина:

– Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде… Все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли… Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно… Тела живых существ исчезли в прахе… а души всех слились в одну. Общая мировая душа – это я…я…

По режиссерскому замыслу, появляются болотные огни, а потом над озером загораются красные глаза дьявола, который “скучает по человеку”. Пахнет серой.

– Да, это эффект! – смеется Аркадина.

В публике (доктор Дорн, жена управляющего Полина Андреевна) порхают безразличные или иронические реплики.

Треплев приказывает опустить занавес. Он оскорблен и уходит. Из молодого самолюбия он предупреждал всех, что эта пьеса – шутка. Но, как догадывается его мать, “ему хотелось поучить нас, как нужно писать и что нужно играть… Тут претензии на новые формы, на новую эру в искусстве!”

Аркадина, глядя на озеро, припоминает, что лет десять назад на этом озере было шесть помещичьих усадеб, гости, музыка, пение, смех, шум, бесконечные романы. “Кумиром всех усадеб” был доктор Дорн.

Маша отправляется искать “бедного обиженного мальчика”. Нина, о которой Костя в сердцах забыл, выходит из-за эстрады. Ее представляют Тригорину. Она, конфузясь, выражает свое восхищение его творчеством.

В ответ беллетрист говорит, что в пьесе он ничего не понял, но искренняя игра Нины ему понравилась. Впрочем, рассуждать об искусстве писателю не по душе – и он начинает говорить о рыбной ловле, большего наслаждения для него нет.

Нина считает, что если кто-то хоть раз испытал наслаждение творчества, то другого уже не надо.

Так считает и Дорн – доктор завидует “подъему духа”, который, по его мнению, испытывают творцы. Он находит Треплева, хвалит его пьесу, говорит, что изображать нужно “только важное и вечное”. Константин со слезами на глазах обнимает доктора – его самолюбие удовлетворено. Он нервно просит, чтобы все оставили его в покое. Он отправляется к дому Нины.

Маша, искавшая Треплева всюду, говорит Дорну о любви к Косте.

Дорн:

– Как все нервны! Как все нервны! И сколько любви… О, колдовское озеро!

Действие второе

Все та же дачная компания. Сорин все больше дремлет, хрипит, кашляет. Сестра просит его полечиться, Дорн рекомендует бросить курить: “Вино и табак обезличивают человека”.

Маша от безответной любви к Косте и тоски взяла в обычай нюхать табак и пропускать “пару рюмок” перед обедом.

У Треплева нехорошо на душе, он все бродит у озера. Его мучает уязвленное самолюбие и осознание того, что Нине ни он, ни его пьесы больше неинтересны – ее сознание и душу заполонил Тригорин.

Аркадина критикует скуку деревенской жизни – “никто ничего не делает, все философствуют”. Ей куда более по душе сидеть у себя в номере и учить роль.

Нина мечтает повторить путь Ирины Николаевны – стать актрисой! Учить роли! Посвятить себя искусству!

Аркадина поддразнивает Машу – той всего двадцать два года, а она унылая, угрюмая, заранее уставшая от жизни. То ли дело Аркадина – она в суете, в работе, следит за своей прической, одеждой, внешностью… Отсюда моложавость – хоть сейчас в театре пятнадцатилетнюю девочку играть!

Деревенская жизнь, праздность вроде бы сулят покой. Но жизнь наполнена мелкими дрязгами. Управляющий Шамраев не дает Аркадиной лошадей для выезда в город, так как он всех лошадей выгнал в поле – страда! Аркадина в истерике. Она собирается тут же уехать из имения в город.

Жена Шамраева, Полина Андреевна, страдает от грубости мужа. Она влюблена в Дорна – и просит его забрать ее к себе. Между ними, очевидно, близкие отношения. Но Дорн отговаривается тем, что ему в пятьдесят пять лет поздно менять свою жизнь.

Нина удивлена: как знаменитые люди могут расстраиваться по пустякам! Как может известный писатель радоваться пойманным голавлям! Ей казалось, что они горды, что презирают толпу, что упиваются своей славой.

Перед Ниной появляется Треплев. Он переживает ее охлаждение, ее слишком явное тяготение к Тригорину. Свое отчаяние он выражает картинно: швыряет к ногам девушки мертвую чайку, которую “имел подлость убить сегодня”…

Очевидно, молодой человек помнит, что Нина когда-то сравнивала себя с чайкой.

Константин угрожает, что когда-нибудь так же убьет себя. Вот рукопись он свою уже сжег!

Нина говорит, что не понимает его. Он выражается слишком символистически…

Тригорин заносит в свою записную книжку простые детали простого быта – они пригодятся ему в работе.

Нина восторженно объясняется с писателем: как, должно быть, значительна и счастлива его жизнь!

Тригорин отвечает ей, что жизнь писателя подобна каторге. Одну повесть завершаешь, другую начинаешь, третью обдумываешь… Вот он разговаривает с Ниной, а сам думает, что его ждет неоконченная рукопись. Запах цветов, “облако, похожее на рояль”, – все идет в копилку писателя.

Писатель чувствует себя сумасшедшим, боится, что его отвезут в клинику. Ему кажется, что он отстает от жизни и науки – “словно мужик, опоздавший на поезд”.

“Я умею писать только пейзаж, а во всем остальном фальшив до мозга костей”. Заметив мертвую чайку, беллетрист тут же записывает “сюжет для небольшого рассказа”:

– На берегу озера с детства живет молодая девушка, такая, как вы; любит озеро, как чайка, и счастлива, и свободна, как чайка. Но случайно пришел человек, увидел и от нечего делать погубил ее, как эту чайку”.

Показывается Аркадина и объявляет, что отъезд отменяется.

Действие третье

Константин Гаврилович пытался застрелиться, однако только несерьезно себя ранил. Вот теперь собирается вызвать Тригорина на дуэль.

Маша решает вырвать любовь к Косте из своего сердца и дает согласие Медведенко. Решено: она выходит замуж за учителя! Она просит Тригорина прислать ей книжки с автографом: “Марье, родства не помнящей, неизвестно для чего живущей на этом свете”. И выпивает рюмочку. Потом другую.

Тригорин и Аркадина собираются теперь уже на самом деле уезжать. Нина на прощание дарит Тригорину медальон с его инициалами и надписью: “Дни и ночи” (это его повесть), страница 121 строки 11 и 12″.

Писатель целует медальон:

– Как грациозно! Прелестный подарок!

Аркадина жалуется брату, что не может понять, отчего стрелялся Константин. Ревность?

Сорин советует ей дать сыну денег: на новый костюм (в одном сюртуке уже три года ходит!), на поездку за границу – молодому писателю это необходимо. Аркадина тут же начинает плакать и говорить, что денег у нее нет. Брат ее от деревенской тоски совсем разболелся, ему трудно дышать. Костя просит мать дать ее брату денег на житье в городе, но актриса опять отказывает: ей нужны деньги на туалеты! А Костя мог бы поступить на службу…

И актриса начинает нежно перевязывать сыну голову: “А ты без меня опять не сделаешь чик-чик?”

Костя уверяет, что “то была минута безумного отчаяния”. Он вспоминает, как его мать умела быть милосердной к избитой во дворе прачке, чьих детей мыла в корыте, к каким-то богомольным балеринам…

Сыну кажется, что мать испортило общение с Тригориным. В болезненной ненависти к беллетристу смешивает зависть к его литературной славе, неприязнь из-за влияния на мать, из-за того, что Нина так явно влюблена в знаменитого писателя…

Мать и сын бурно ссорятся, сыплют оскорблениями:

– Отправляйся в свой милый театр и играй там в жалких, в бездарных пьесах!

– Киевский мещанин! Приживал! Оборвыш!

Так же бурно они и мирятся.

Тригорин читает строки, которые отметила Нина в его книге: “Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми ее”.

Тригорин признается актрисе, что увлечен Ниной, что в юности, когда он был беден и обивал пороги редакций, у него не было “юной, прелестной, поэтической любви”. Так пусть же Аркадина будет ему умным и великодушным другом – и отпустит его.

Актриса оскорбляется:

– Неужели я уже так стара и безобразна, что со мною можно, не стесняясь, говорить о других женщинах?

Актриса унижается, обнимая колени любовника:

– Ты последняя страница моей жизни!

Она осыпает творчество Тригорина преувеличенными похвалами:

-Ты такой талантливый, умный, лучший из всех теперешних писателей, ты единственная надежда России!

Тригорин сдается: “Бери меня, увози, только не отпускай от себя ни на шаг…”

Лошади для отъезда на станцию готовы. Тригорин на минуту возвращается в дом (якобы за забытой тростью). Там его ждет Нина, она сообщает, что завтра же уезжает в Москву для поступления на сцену.

“Остановитесь в “Славянском базаре… Дайте мне тотчас же знать…” – и, оглянувшись, Тригорин сообщает свой адрес.

Следует продолжительный поцелуй.

Действие четвертое

Между третьим и четвертым действиями, как говорилось в начале пьесы, проходит два года. Погода скверная. Ветер. На озере волны. Старый театр все еще стоит на берегу – почти разрушенный, страшный. Кажется, там кто-то плачет…

Медведенко с женой Машей в усадьбе Сорина. Маша не хочет уезжать, собирается остаться ночевать. Муж просит ее ехать домой, ребеночек их третью ночь без матери, но Маша отмахивается: “Его Матрена покормит…”

Костя работает в доме Сорина, здесь ему устроили кабинет. Ему уж и деньги стали присылать из журналов за его произведения.

Маша все еще влюблена в Треплева, она надеется, что мужа переведут в другую губернию – и тогда она избавится от своей несчастной любви.

Треплев с Дорном беседуют о судьбе Нины Заречной. “Она убежала из дому и сошлась с Тригориным… Был у нее ребенок. Ребенок умер. Тригорин разлюбил ее и вернулся к своим прежним привязанностям, как и следовало ожидать…

Дебютировала она под Москвой в дачном театре, потом уехала в провинцию… Бралась она все за большие роли, но играла грубо, безвкусно, с завываниями, с резкими жестами. Бывали моменты, когда она талантливо вскрикивала, талантливо умирала, но это были только моменты…”

Есть ли у нее талант, нет ли – неизвестно.

Треплев ездил за ней, но она не хотела его видеть. Тогда он вернулся и имение Сорина. Заречная писала ему умные, теплые, интересные письма, но в них в каждой строчке чувствовался надрыв. Подписывалась Чайкой.

Теперь Нина живет в соседнем городе на постоялом дворе, отец и мачеха отказали ей от дома. Медведенко видел ее одиноко бродящей в поле, звал в гости, но вряд ли она придет.

В имение приезжают Аркадина и Тригорин, который привозит Косте журнал с его новым рассказом и передает отзывы благодарных читателей.

Все от скуки садятся играть в лото, кроме Треплева, который уходит “пройтись”.

За игрой Аркадина хвастается своими новыми туалетами, букетами и подношениями поклонников. Тригорин критически отзывается о прозе Константина: “Что-то странное, неопределенное, порой даже похожее на бред. Ни одного живого лица”. Да и нет никаких благодарных отзывов, а в газетах его сильно ругают. Дорн вступается, ему кажется, что у Треплева есть талант.

Аркадина вообще произведений сына не читала, “все некогда”.

Треплев в своем кабинете собирается писать, все сравнивает себя с Тригориным, у которого выработаны приемы: “У него на плотине блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса – вот и лунная ночь готова, а у меня и трепещущий свет, и тихое мерцание звезд, и далекие звуки рояля… Это мучительно”.

К нему по террасе пробирается Нина. Это она плакала у театра, вспоминая свою загубленную жизнь. Завтра она уезжает в Елец – там у нее ангажемент (театральный контракт). Страдая из-за Тригорина, из-за его неверия в ее талант, из-за постоянного страха за ребенка, она играла плохо, неестественно. Теперь она многое передумала и ощущает в себе новые силы. Так говорит Заречная – но правда ли это? Слишком часто она повторяет безнадежное: “Я – чайка”.

Прощаясь с Костей, молодая актриса читает ему начало его первой пьесы: “Люди, львы, орлы и куропатки…”. Она говорит ему о своей любви к Тригорину: “Я люблю его даже сильнее, чем прежде”. Порывисто обнимает Треплева.

Костя выводит Нину в стеклянную дверь и рвет все свои рукописи.

Управляющий Шамраев достает из шкафа и подает Тригорину чучело чайки, сделанное когда-то по его заказу.

Тригорин отвечает, что не помнит.

За сценой раздается выстрел. Все вздрагивают. Дорн отправляется посмотреть. Вернувшись, сообщает, что это у него в шкафу лопнула склянка с эфиром. Потом отводит Тригорина в сторону и просит его вполголоса:

– Уведите отсюда куда-нибудь Ирину Николаевну. Дело в том, что Константин Гаврилович застрелился…

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...
ЧАЙКА