“Я была тогда с моим народом…” (по поэме А. Ахматовой “Реквием”)

Анна Ахматова прожила долгую жизнь, наполненную историческими катаклизмами: войнами, революциями, полным изменением жизненного уклада. Когда в первые годы революции многие интеллигенты оставили страну, Ахматова осталась со своей Россией, я пусть окровавленной и разоренной, но по-прежнему родной.

Не с теми я, кто бросил землю

На растерзание врагам.

Их грубой лести я не внемлю,

Им песен я своих не дам.

Ахматова разделила со своим народом все горести, которые выпали на его долю.

В 1921 году арестован и расстрелян ее муж – поэт Николай Гумилев. После мужа наступила очередь сына – во времена культа личности Сталина он арестовывался трижды.

Семнадцать месяцев она провела в тюремных ожиданиях. Видела муки матерей, жен, дочерей, стоявших в этих страшных очередях. Поэма “Реквием” создавалась в эти страшные годы и отмечена прежде всего биографической сопричастностью к происходя щей трагедии:

Семнадцать месяцев кричу,

Зову тебя домой.

Кидалась в ноги палачу,

Ты сын и ужас мой.

Поэма Ахматовой – дневник чувств человека, находящегося на пределе своих жизненных сил, буквально между жизнью и смертью, между смертью и безумием:

И упало каменное слово

на мою еще живую грудь…

Уже безумие крылом

Души накрыло половину,

И поит огненным вином,

И манит в черную долину.

Но при этом поэт чувствует себя частью народа, чувствует, что выражает не только свои личные переживания:

И если зажмут мой измученный рот,

Которым кричит стомильонный народ,

Пусть так же они поминают меня

В канун моего поминального дня.

С самого начала поэмы она говорит о горе народа в целом:

Перед этим горем гнутся горы,

Не течет великая река,

Но крепки тюремные затворы,

А за ними “каторжные норы”

И смертельная тоска.

Такое панорамное видение дает возможность поэту возвыситься над собственным страданием, чтобы передать страдания множества безымянных женщин. Не переставая чувствовать собственную боль, поэт, на каком-то самом последнем душевном изломе, вдруг начинает смотреть на эту боль откуда-то извне и сверху:

Тихо льется тихий Дон,

Желтый месяц входит в дом,

Входит в шапке набекрень,

Видит желтый месяц тень.

Эта женщина больна,

Эта женщина одна…

Чтобы так говорить о самой себе, нужно полностью выйти за пределы собственного “я”, нужно вместить в себя чужое страдание. Это и происходит в следующем стихотворении:

Нет, это не я, это кто-то другой страдает

Я бы так не смогла…

Трагический голос поэта оказывается лишь одним из голосов в скорбном хоре страдающих женщин. Здесь не только современницы, но их “стрелецкие женки”, и жены декабристов (“каторжные норы”). Все они страдают от тиранической власти, от порождения этой власти – казни инакомыслящих.

Но поэт сопричастен не только национальной трагедии. В трагедии национальной поэт провидит трагедию общечеловеческую. В цикле “Распятие” история повторяется уже на вневременном уровне: казнен невиновный, и страдающая мать рядом с ним:

Магдалина билась и рыдала,

Ученик любимый каменел,

А туда, где молча

Мать стояла,

Так никто взглянуть и не посмел.

Одиночество Матери, скорбящей о Сыне, становится в поэме символом всеобщей беды и вины.

В одном из прозаических набросков А. Ахматова писала, что аккомпанементом к “Реквиему” “может быть только тишина и редкие отдаленные удары похоронного колокола”. Поэма воплощает состояние объятых горем людей, голосом которых стала А. Ахматова.

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...
“Я была тогда с моим народом…” (по поэме А. Ахматовой “Реквием”)